ЧАЕПИТИЕ С ГУЛЛИВЕРОМ. 28/IV - 5/VI/2011

Многое в жизни зависит от точки отсчета, от выбранного ракурса. Ведь наша жизнь – есть то, что мы о ней думаем. И в этом смысле становится очевидной относительность обыденных понятий и измерений, относительность масштабов и размеров внешних границ событий и их сути. 

Об этом новая выставка Наталии Корчемкиной и Инны Роговой, прославленных пермских художников-керамистов.

Идея выставки родилась… за чаем. Развиваясь, она приобретала отчасти сюжетные черты. Чаепитие с необычным гостем, задающее начало увлекательному размышлению, веселой фантазии, философской беседе. Гулливер – подходящий гость, одновременно огромный и крошечный, создающий событие или же полностью принимающий предлагаемые обстоятельства. 

Гулливер – персонаж на границе разных миров. Мира «нормального» и мира «перевернутого», другого, странного. Хотя и «странность» – относительна, и не известно еще, что является нормой, а что нет. Все измерения зависят от того, где и рядом с кем ты оказываешься. Рядом с большим понимаешь собственную малость, рядом с малым (или мелким?) – напротив, значительность и превосходство. Что значит «большое», что означает «быть малым». Следует ли из «большого» – великое или высокое? Следует ли из «малого» ничтожность и суетность? Отсюда экспозиционная идея двух разных залов: в одном мы великаны, в другом – лилипуты.

Чаепитие, где были гости, были и разошлись. И тогда этот мир, заключенный и сфокусированный в чайном столе, «захватывают» крошечные существа. Другой, малый, мир начинает хозяйничать здесь. В «смещенности» масштабов и измерений содержится аллюзия с романом Джонатана Свифта. Однако представленные произведения, как и сама выставка – отнюдь не иллюстрация.

Многочисленные гости – персонажи и участники «чаепития» созданы художницами специально для этой выставки-инсталляции.

Творчество Наталии Корчемкиной и Инны Роговой выходит за рамки понятия «декоративно-прикладное искусство». Активно работая в пространстве благодаря своим пластическим достоинствам, тонко взаимодействуя между собой, экспонаты, будучи самостоятельными работами, становятся одновременно как бы частью еще одного произведения искусства – допускающего разные интерпретации, воспринимаемого с разных ракурсов, открывающегося по-новому в деталях.

Композиции и отдельные скульптуры, декоративные пласты и панно взаимодействуют друг с другом так, что формируют объемное пространство сюжета. Сюжета не как последовательности событий для пересказа, а сюжета как некой структуры, имеющей свою собственную глубину, живущей по собственным законам внутреннего развития, со своими тематическими, философскими, смысловыми взаимосвязями.

Так, через предметный мир, выражена метафора сосуществования реального и ирреального. Отсюда самодостаточность форм некоторых предметов, например, диковинных фруктов и угощений. Если возможны перевертыши масштабов и линейных измерений, то почему не быть перевертышам смысловым. 

Необычайная выразительность достигается пластическими «поворотами» изначально простых по форме предметов, сложными переходами цветовой фактуры. Предметы на чайном столе, опознаваемые как угощение, оказываются вдруг равноправными участниками действа. Они живут, говорят, недоумевают, радуются, страдают…

Корчемкина и Рогова – художники со сложившейся собственной творческой традицией. Ее отличительными чертами являются постоянство идей и философских представлений, каждый раз выраженных по-новому, выразительно и емко. Сюда же необходимо отнести и тематические, и стилистические приемы, и цветовые решения. 

В образную ткань произведений часто включены стихии воздуха и воды. Это может быть ветер – попутный или встречный, несущий новизну или срывающий с места, или густое безмолвие. Стихия воды образно воплощена через ее обитателей, или же через предметы, созданные для воды.

В образах людей можно увидеть отражение тишины и одиночества, одиночество, однако, несущего не печаль, а необходимую отстраненность, созерцательность. Этому органично соответствует и тонкая цветовая гамма серо-голубых тонов. 

Одна из постоянных внутренних «тем», двигающих творчество Наташи и Инны – энергия движения к невидимой глазом цели. Устремленность вверх: особенностью скульптурных композиций является то, что люди чаще всего смотрят вверх, их головы запрокинуты, будто в стремлении уловить движение звезд и светил, полет птиц. Что немаловажно, многие персонажи здесь знакомы – и зрителям, и между собой. И это доказывает неслучайность их появления. Задумчивые птицы, смотрящие, в отличие от людей, вниз, как бы размышляющие о возможности полета, таинственные Коты, серьезные Собаки. Разнообразные дамы, господа в треуголках, поющие, загадочно молчащие, мечтательные мальчики, просто лица – персонажи знаковые, которые, появившись однажды в творческой мастерской художниц, уже ее не покидают. 

Чайник, верхом на котором можно путешествовать, чайник из сыра, человечек, заглядывающий в огромный – не по себе – кубок, «скелеты» загадочных фруктов, сияющие фантастическими оттенками сказочные плоды – все это отсылает к важной идее творчества: к отрицанию обыденности. Это – одна из вечных тем, звучащих в произведениях художниц. Предметы наделены пластической выразительностью, свойственной, скорее, миру живых существ. Кувшины-стебли, вазы-руки, вазы-тела, изогнутые не ради прихотливой декоративности, а как бы повернувшиеся сами в безмолвном обращении к параллельному миру, миру живого, звучащего, говорящего, двигающегося. Постоянная составляющая образного и пластического языка двух художниц – метафоричность. Они чутко улавливают тональность звучания души предметов, выводя их тем самым из плоскости конкретного и узнаваемого, нужного и полезного или напротив, декоративного и «бесполезного», праздного – в ряд звуков человеческой души, которые не услышишь, не замолчав…

Гости сегодняшнего чайного действа, обитатели разных миров, вышедшие из разных измерений, объединены многоголосьем-соучастием, что придает происходящему черты игры.

Странности. Удивляющие, абсурдные, обаятельные, забавные, пугающие. Сколь многообразны оттенки чувств, испытываемых человеком, попавшим в другой мир, где все как будто не похоже на него. Как будто…


Ольга Старцева,
искусствовед